Пятница

Утро. На крыльце "Шоколадницы" стоит официант и жестом сеятеля распределяет по окрестностям очистки из кофеварки. Надеюсь, это гуманнее, чем реагент. Правда, одна коллега на этом месте навернулась и очень ругалась, что испачкалась кофейными отходами.

Обед. Дорога из офиса в кафе мимо припаркованных машин и рукотворных сугробов больше всего напоминает детские лабиринты "Помоги ёжику добраться до яблока".

Вечер. Всё более-менее почищено.

Годовщина Мандельштама

Квартира

Квартира тиха, как бумага -
Пустая без всяких затей -
И слышно, как булькает влага
По трубам внутри батарей.

Имущество в полном порядке,
Лягушкой застыл телефон,
Видавшие виды манатки
На улицу просятся вон.

А стены проклятые тонки,
И некуда больше бежать -
А я как дурак на гребенке
Обязан кому-то играть...

Пайковые книги читаю,
Пеньковые речи ловлю,
И грозные баюшки-баю
Кулацкому баю пою.

Какой-нибудь изобразитель,
Чесатель колхозного льна,
Чернила и крови смеситель
Достоин такого рожна.

Какой-нибудь честный предатель,
Проваренный в чистках, как соль,
Жены и детей содержатель -
Такую ухлопает моль...

Давай же с тобой, как на плахе,
За семьдесят лет, начинать -
Тебе, старику и неряхе,
Пора сапогами стучать.

И вместо ключа Ипокрены
Домашнего страха струя
Ворвется в халтурные стены
Московского злого жилья.

1933