(no subject)

Поднимем чаши за тех, кто чаш уже не поднимет,
Поднимем чаши за тех, кто чашу испил до дна,
Поднимем чаши за тех, кого сия чаша минет,
Но прежде всего - за тех, кого не минет она.

Поднимем чаши за тех, кто славы не убоялся,
Поднимем чаши за тех, кто силу имел любить,
Поднимем чаши за тех, кто смерти в лицо смеялся,
Но прежде всего - за тех, кто не боялся жить.

Поднимем чаши за то, чтоб жалость в нас не остыла,
Поднимем чаши за то, чтоб мы умели щадить,
Но прежде всего - за то, чтоб мы ничего не забыли
И не могли простить того, что нельзя простить.

Поднимем чаши за честь и доблесть недругов наших.
Поднимем чаши за то, что, если пробьет наш час,
Пусть кто-нибудь и за нас поднимет полную чашу,
И нас добром помянет, и выпьет до дна за нас.

(no subject)

Поднимем чаши за тех, кто чаш уже не поднимет,
Поднимем чаши за тех, кто чашу испил до дна,
Поднимем чаши за тех, кого сия чаша минет,
Но прежде всего - за тех, кого не минет она.

Поднимем чаши за тех, кто славы не убоялся,
Поднимем чаши за тех, кто силу имел любить,
Поднимем чаши за тех, кто смерти в лицо смеялся,
Но прежде всего - за тех, кто не боялся жить.

Поднимем чаши за то, чтоб жалость в нас не остыла,
Поднимем чаши за то, чтоб мы умели щадить,
Но прежде всего - за то, чтоб мы ничего не забыли
И не могли простить того, что нельзя простить.

Поднимем чаши за честь и доблесть недругов наших.
Поднимем чаши за то, что, если пробьет наш час,
Пусть кто-нибудь и за нас поднимет полную чашу,
И нас добром помянет, и выпьет до дна за нас.